• Nino Bendianishvili & Giorgi Zanguri

Письма через колючую проволоку I

Обновлено: 25 авг. 2021 г.

Алан, здравствуй! Два месяца прошло после войны и пока всё ещё объято хаосом. Тебя здесь нет, а я всё ещё боюсь будущего.


Я не знаю, как ты и где ты. Надеюсь, отец тебя защитит. Пока не знаю, с кем, но кто бы ни был, я оправлю это письмо отцу и надеюсь, что когда-нибудь мне ответишь.

Хоть бы и нас защитил отец. Ушёл и оставил нас, а его собратья уничтожили наш дом.


Когда ты ушёл, на второй день к маме пришли и собирались нас перевезти во Владикавказ, но мама отказалась покидать дом.

Слёзы наворачивались у неё на глазах, но всё равно она держалась стойко и крепко сжимала мою руку. Я не понимала, что происходит, она плакала и уговаривала меня уехать с незнакомцами, так как там буду в безопасности. А я не понимала, что значит «опасность» или «война», боялась и решила остаться с мамой.

Стемнело и сташный шум всех ввёрг в панику. Люди беспорядочно бросались на всё, что казалось необходимым для спасения, а потом все вместе устремились к тёмному месту, называемом «бункером». Мы с мамой последовали за ними. Наверное, такой страшной и длинной ночи мы никогда не испытывали до того и, надеюсь, не испытаем и в будущем. Мама дрожащими руками прижимала меня к себе и усердно молилась. Вроде, все утратили чувство времени, ниоткуда не падал свет и не было никаких признаков мира. Я никогда не видела вместе столько испуганных людей, звук каждого взрыва расходился плачем десятков детей, и меня с каждым разом атаковал страх смерти и я глубже прижималась к материнской груди.


Когда всё прошло, мы направились к дому с надеждой, что от него хоть что-то осталось, но он был сравнён с землёй. Я увидела «Монополию», что привёз нам дядя и что мы так любили, и достала её из под обломков.


От нашего дома осталась одна «Монополия» и те воспоминания, к которым я обращаюсь часто перед сном для настроения, чтоб на небольшое время почувствовать себя счастливой.


Мы приютились у тёти и уже два месяца находимся здесь. Упоминание Грузии и грузин у всех вызывает лишь чувство презрения и о тебе тоже я много раз слышала унизительно брошенные фразы. И о том, чтоб не пошёл ты на поводу у грузин и не оторвался от своих истинных корней, и о том, что отец перевернёт тебе мозги и ты возненавидишь здешних. Да, я рассержена на отца, но знаю, что он неплохой человек, что любит и убережёт хотя бы тебя, а сейчас мне не нравится, что вокруг меня происходит. Однажды я поругалась с домашними, сказав, что Алан ни в чём не виноват, но мои слова посчитали болтовнёй ребёнка и даже наказали меня. Вот и сейчас я «под домашним арестом» в своей комнате и пишу тебе, так как по тебе скучаю и мне интересно, как ты; всё ещё никак не переварю, что произошло за последнее время и, наверное, много времени уёдёт на заживление этих ран, но без тебя мне действительно трудно. Как будто никто не понимает меня и в измождённом войной Цхинвали я совершенно одна. Если ты это письмо получишь, прошу, пришли мне ответ, я очень хотела поделиться с тобой всем этим, и безмерно интересуюсь, что с тобой, как ты свыкся с чуждой средой. Да, ещё, привет отцу.


До встречи, с любовью

твоя Сорейя.


 

Даже не верю, что я сейчас пишу тебе, пришёл конец нескончаемым переживаниям и бессонным ночам. Я плачу от радости, просто радуюсь, что вы живы; не беспокойтесь насчёт дома и нас, всё будет хорошо, главное, чтоб все мы были здоровы, остальное исправимо. Клянусь, почти три месяца я нормально не спал, каждую ночь беспокоился о вас и лишь на 3-4 часа обманывался полусном…


Поражён твоей сообразительностью, всегда знал, что ты умнее меня, но никогда бы не представил себе, что ты найдёшь тбилисского сотрудника Красного креста и отправишь с ним письмо. Дмитрий – так он мне представился, быстро передал утром письмо и потом куда-то побежал, а я, опять же после бессонной ночи не сразу сумел проанализировать случившееся. На конверте он приписал свой контактный номер, помогу, мол, и в дальнейшем. Не знаю, Сорейя… За последние три месяца я видел столько жестокости, кажется, ты первый человек, кого смело могу назвать человеком… Но ничего, перенесём, мы должны быть сильными, а сейчас я расскажу, что и как было у нас.


Всё началось с того, что наш телевизор стал заедать, отец попытался поправить «тарелки», но ничего не получилось. И интернет не работал, и телефонные линии были перегружены, и я, быть может, не заподозрил бы неладное, если бы сын нашей соседки, тёти Ламары, не прибежал и не сказал, что начинается война… У меня тоже была реакция, похожая на твою, я не понимал, что значит война, почему всех охватила паника и почему вечно улыбающееся лицо отца стало вдруг роботоподобным…


Затем всё произошло быстро, по всем каналам показывали танки, разбомбленные города и улицы, потом какие-то мужчины приехали из Европы и встали, взявшись за руки. Отец сказал, что это президенты, не знаю, но они были смелыми. Короче, был полный хаос, всё так началось и закончилось, что показалось бы человеку кошмарным сном, но я очень ошибался, когда думал, что всё изменится к лучшему. Не знаю, почему, но все, кто узнаёт о моём происхождении, смотрят на меня такими глазами, что я кажусь себе Путиным, будто я начал эту войну и я погубил ребят, и в школе ещё… Ничего, всё исправится, и у вас не мало проблем, чтоб ещё свои добавлять.


Безмерно скучаю, с Дмитрием вышлю чурчхелы бебо* (бабушки), какие ты любишь, с сердцевиной с орешками… Крепко обними и вместо меня поцелуй маму, безмерно скучаю по вам и хотя мы думали, что отец ничего не испытывает к нашей маме, недавно, выпивший, он мне признался, что скучает. Надеюсь, твоя школьная жизнь лучше моей. Ещё раз, безмерно скучаю и люблю, надеюсь, всё скоро закончиться и Новый год встретим вместе…

С любовью, Алан…

4 просмотра

Недавние посты

Смотреть все